К 1920-м годам Лос-Анджелес производил около 20 процентов мировых запасов нефти, многие из первых магнатов города сколотили свое состояние на «черном золоте» , залежи которого хлынули из недр быстро разрастающегося мегаполиса. Примерно в то же время, когда Голливуд был включен в состав Лос-Анджелеса, кинематографисты начали стекаться туда со всего Восточного побережья.

Пытаясь избежать судебных разбирательств с агентами изобретателя Томаса Эдисона, владевшего патентами на многие ранние технологии кинопроизводства, кинокомпании основывали штаб-квартиры в Южной Калифорнии — кино-рая, чей ландшафт радовал глаз как суровыми горными пейзажами, так и круглый год сверкающим под лучами солнца бурным океаном.

Первым фильмом, созданным на землях Голливуда, стал «В старой Калифорнии» (1910) Д. У. Гриффита — приключенческая картина, действие которой разворачивается на фоне испанского колониализма. Вскоре после этого звезды кино устремились на запад. Лилиан Гиш, Мэри Пикфорд и Лайонел Берримор, ведомые путеводной звездой кино, перебрались в Калифорнию. Кроме них стали «зажигаться и новые звезды». Том Микс — квинтэссенция ковбоя немого кино — в 1910 году снял свой первый вестерн, укрепив связь между Южной Калифорнией и мифическим Диким Западом.

В то время Голливуд блистал. Это было «место мечты», но оно всегда сохраняло определенную необузданность, отголоски опасности фронтира. Кинозвезды и магнаты строили замысловатые особняки — скорее дворцы, чем дома — в попытке воссоздать великолепие Старого Света на краю дикой местности, которая еще не была полностью покорена. Дома в средиземноморском стиле возводились среди неприветливых скоплений кактусов, а на месте пыльных камней голливудских холмов возникали элегантные французские сады.

Новые дома свежеиспечëнных звезд красовались мраморными лестницами и мавританской плиткой. Площади в итальянском стиле утопали в цветах жасмина и гардении. Джек Уорнер, один из главных руководителей студий золотого века Голливуда, построил свой первый роскошный дом на Анджело Драйв, в стиле декадентской испанской виллы, а затем, по указанию своей второй жены, переделал ее под южный особняк довоенного периода.

Десятилетия спустя, когда дом был продан, новые владельцы обнаружили, что большая часть великолепной «антикварной» мебели на самом деле была произведена реквизитным отделом Warner Bros. (Stein 45, 48).

Часть истории Голливуда всегда основывалась на его двуличии, его способности очаровывать и обманывать, вызывать эфемерные иллюзии, которые исчезают так же быстро, как появляются. Другая часть истории Голливуда, которая стала такой же аксиоматической, это его неотъемлемая непостоянность. Голливуд возносит и обожествляет новую звезду только ради того, чтобы позволить ей зачахнуть во тьме, как только ее первоначальная привлекательность потускнеет.

«Голливудский Вавилон» Кеннета Энгера, один из самых известных сборников голливудских скандалов, изобилует историями об увядших звездах, которые, будучи одинокими и забытыми, словно призраки скитаются по своим темным, пустым особнякам.

Энгер, который большую часть жизни утверждал, что являлся звездным ребенком, был телемитом — последователем печально известного британского оккультиста Алистера Кроули. Религия Кроули «Телема», которую он основал во время поездки в Египет в начале XX века, подчеркивала силу индивидуальной воли.

Известное изречение Кроули «Каждый мужчина и каждая женщина — это звезда» помещено на первую страницу «Голливудского Вавилона» вместе ​​с размытой, черно-белой фотографией гламурных исполнителей, готовящихся к выходу на поклон после исполнения абсурдно сложного музыкального номера, который определил стиль кинематографа в 1940–1950-х годов.

Высказывание Кроули в своем первоначальном контексте намекает на божественную энергию, которой, по его мнению, обладает каждый человек. Однако ее переосмысление в коллекции голливудских трагедий Энгера затрагивает как склонность людей идеализировать знаменитостей, наделять их некими трансцендентными качествами, так и наше желание — даже потенциальное — подняться на самую вершину славы.

«Голливудский Вавилон» открывается историей, которую Энгер явно считает символом беспощадной переменчивости города. На первых страницах книги Энгер описывает, как Д. У. Гриффит создал огромную копию месопотамского города Вавилон для своего трансисторического эпоса 1916 года под названием «Нетерпимость».

По требованию Гриффита художники-декораторы создали огромных белых слонов и возвышающиеся колонны. Тысячи статистов, подающих надежды новых звезд, выстраивались в очередь день за днем, чтобы получить роли вавилонских танцоров, ассирийских и мидийских солдат, рабов и королевских особ.

Декорации были настолько монументальны, что камеру пришлось установить на вершине холма в полумиле от них, чтобы запечатлеть на широкоугольных снимках великолепную панораму Вавилона. На первых страницах своего сборника сплетен Энгер описывает, как после коммерческого провала «Нетерпимости» эти замысловатые декорации просто оставили гнить недалеко от бульвара Сансет.

Он пишет о том, как спустя долгое время после попытки Гриффита испытать удачу и провала его «солнечной драмы», «Нетерпимость» в прокате; после того, как двор Валтасара зарос сорняками, а его стены начали облупляться и деформироваться на заброшенной съемочной площадке; после того, как пожарная служба Лос-Анджелеса признала его пожароопасным — он все еще стоял. «Вавилон» Гриффита был одновременно чем-то вроде упрека и вызова для зарождающегося киногорода — тем, что нужно превзойти и тем, что нужно предать забвению.

Хотя большинство историй, собранных Энгером в «Голливудском Вавилоне», имеют под собой не больше доказательств, чем обычные слухи или сплетни из бульварных газетенок, вероятно, в истории падения «Вавилона» Гриффита есть зерно истины. Согласно подкастеру Карине Лонгворт, фильм действительно провалился, и его разваливающиеся декорации простояли несколько лет после окончания съемок.

В статье 1918 года утверждалось, что «Вавилон», «памятник величайшей из когда-либо поставленных пьес такого рода» все еще «доживает свой век под дождем на бульваре Сансет в Лос-Анджелесе. Судя по отчётам, декорации были окончательно снесены около 1919 или 1920 года, и сегодня на их месте находится открывшийся в 1923 году ярко раскрашенный испанский театр возрождения «Виста».

Некоторое время стекловолоконные копии слонов «Нетерпимости» стояли рядом с реконструкциями псевдомесопотамских колонн в торговоом центре «Голливуд и Хайленд». Позже в тот же день, когда мы с Фэй решили прогуляться по Голливудскому бульвару, следуя за звездами по Аллее славы, уворачиваясь от артистов в дешевых костюмах супергероев и энергичных саентологов, распространяющих листовки, мы обнаружили, что даже от искусственных слонов уже не осталось ничего.

Последние следы эпического провала Гриффита — реконструкции декораций его самой амбициозной работы — как мы поняли, были демонтированы в 2021 году на почве озабоченности расистским содержанием его более ранней работы «Рождение нации» (1915), фильма, который укрепил ослабевшее влияние Ку-клукс-клана.